НАСКОЛЬКО БОЛЬНО УМИРАТЬ ?

Насколько больно умирать? Это я не о высоких материях. Вопрос плотский, материальный. Никому от него не отмахнуться. С момента рождения с каждым днем каждый из нас на шаг ближе к таинственному и нашим воображением чаще всего в в зловещие краски окрашенному событию. По молодости внимание легко проскальзывает мимо упокойных тем. А потом, глядишь, нет-нет, и начинают попадаться на глаза то заметки в газетах, то околонаучные статьи в журналах, то какие-то обсуждения похоронные на работе или по телевизору. Поневоле начинаешь задумываться о грядущем.

Средней грешности человеку, тому, кто нахватался всевозможной индийско-буддийской информации о перевоплощении душ, сама по себе смерть, как исчезновение с лица земли в данном измерении, возможно, страшной и не покажется. Если без сантиментов. Ну, сбросил изношенную или пришедшую в негодность плащ-палатку в двадцатом столетии – тебе выдадут другую в двадцать первом. Может, не хуже прежней, а, может, еще и лучше. Другое дело, чем этот сброс будет сопровождаться. Что, если душа так прикипела к телу, что рваться будет с мясом, по-живому?

Лично я все-таки чертовски боюсь невыносимой боли. И, похоже, не столько своей, сколько дорогих близких людей. Несколько лет назад у моей родственницы от рака кишечника умирал муж. Как он кричал последнюю неделю своей жизни! Никакой морфий не помог. У бедной Надежды этот крик до сих пор, наверное, в ушах стоит. Читала я, тот, кто очень мучается, умирая, приходит на Высший Суд сверкающий и очищенный от всех грехов, как напахавшийся фермер после первоклассной бани. Только я, по слабостям своим, на такую чистоту совсем, прости, Господи, не претендую. Как там у недальновидных людей – лишь бы сейчас налегке проскочить, а дальше – будь, что будет.

Поэтому моим абсолютно заземленным, обывательским идеалом ухода на тот свет стала смерть отца бывшей одноклассницы. Пожилой почтенный человек, глава неплохой семьи днем занимался осенними работами на огороде, вечером все вместе истопили баньку, намылись-напарились. Потом дружно пили чай с брусничным вареньем. Старик был в благодушном настроении, играл на гармони. А потом лег спать и не проснулся. Как-то эта баня кажется все-таки куда более привлекательней предыдущей. И большинство читающих со мной согласятся.

Но, к сожалению, выбора никому из нас не предложат. Получим, что на роду написано. И остается рассчитывать только на высшее милосердие. Ведь есть же удивительные откровения людей, побывавших в когтях у смерти. Мне на всю жизнь запомнились два чуда – рассказ женщины, которую рвал, можно сказать, на куски лев и интервью с альпинистом, выжившим после падения с горного ледника в глубокую пропасть. По всем земным законам у обоих не было никаких шансов выжить. Выжили.

Но самое удивительное не это. Они оба уверяли, что каждую минуту выпавших на их долю страшных испытаний они были в сознании. Знали, что происходит, слышали, как рвутся мышцы, ломаются кости, слышали свой крик, видели раны и кровь. Но (никогда не будучи знакомы) оба одинаковыми словами описывали одинаковое чувство, охватившее все существо в роковые минуты. Не боль, не ужас, не отчаянье – но невероятное, неиспытанное прежде блаженство, даже восторг, чувство полета в теплом золотом облаке, радостный подъем вверх.

Почти такими же словами рассказывал мне о своей болезни один американский учитель, приступ эпилепсии которого мне пришлось однажды наблюдать. Остались загадкой смех и улыбки некоторых (не всех) детей после приступов сильнейших судорог. А соседская бабушка Тася, которую когда-то сбила машина, уверяла меня, что удара не почувствовала вообще, а переломанные ноги дали о себе знать только через четыре месяца, когда она вышла из комы.

Так, может, не стоит так уж сильно бояться предсмертной боли ? Что, если и правда КТО-ТО все-таки о нас заботится?

По материалам из сети Интернет